Українською читайте тут — Чужий голос: Перемога у війні з богохульними думками.
Посвящается всем воинам Христовым, на долю которых выпало одно из самых тяжёлых испытаний — пережить осаду собственного разума, нашествие богохульных помыслов и ужас невидимой войны.
Тем, кто слышал в своём сознании то, чего никогда не желало их сердце. Кто проходил через огонь страха, сомнений и отчаяния, но не отрёкся от любви к своему Господу.
Всем непокорённым. Всем, кто выстоял. Всем, кто ещё борется.
Пусть мир Бога Отца, благодать Господа нашего Иисуса Христа, сила и утешение Святого Духа пребывают с вами.
Ваш разум мог стать полем битвы, но ваше сердце не стало территорией врага.
Есть вещи, о которых христиане говорят неохотно.
Не потому, что они редки или неактуальны. Напротив — иногда потому, что они настолько страшны или отвратительны, что человеку стыдно даже произнести их вслух.
- Что делать, если ты любишь Бога — но однажды в твоём сознании начинают появляться мысли, которые Его оскорбляют?
- Что делать, когда во время молитвы вдруг возникает богохульная фраза?
- Когда знакомые слова Писания искажаются в сознании?
- Когда в голове словно из ниоткуда возникают кощунственные шутки о святом?
Когда ты больше всего боишься похулить Бога — и именно поэтому твой разум снова и снова подбрасывает тебе самые страшные слова?
Я знаю, что это такое.
Не из книг.
Я прошёл через это сам.
Когда началась война в моём разуме?
Я могу приблизительно указать точку во времени, когда всё началось. Я не перестал любить Бога и не решил восстать против Него.
Напротив.
Именно поэтому происходившее было таким страшным.
В моём разуме начали появляться навязчивые побуждения похулить Бога и Святого Духа. Откуда-то всплывали богохульные шутки, искажения христианских фраз, оскорбительные формулировки относительно того, что для меня было и остаётся святым.
Чем отвратительнее была для меня мысль, тем сильнее я её замечал, чем сильнее боялся её повторения — тем быстрее она возвращалась.
Сегодня я вижу, что в одной точке сошлось много факторов.
Началась большая война РФ против Украины. Был стресс. Было переутомление. Было физическое и эмоциональное истощение. Были десятки постов. Были многочасовые молитвы. Организм и нервная система жили на пределе возможностей…
Но субъективно я переживал происходившее не просто как усталость. Для меня это было настоящим духовным противостоянием. И самый страшный вопрос был прост: «А что, если эти мысли — это я?»
Я обнаружил, что был не первым
Намного позже я узнал кое-что, что хотел бы знать тогда:
Христиане переживали подобное задолго до меня, задолго до современной психотерапии, задолго до появления самого термина OCD (ОКР).
В древней христианской литературе существовало понятие помыслов — внутренних мыслей, образов и побуждений, которые приходят в сознание и требуют ответа человека.
Первым крупным исследователем этого явления был Евагрий Понтийский.
Он описывал так называемые logismoi (помыслы) — мысли, которые появляются без согласия человека и пытаются захватить его внимание. Он даже советовал монахам вести наблюдение за появлением и исчезновением таких мыслей, не отождествляя себя с ними.
Интересно, что современные психологи иногда называют его описания почти «прототипом» исследования навязчивых мыслей.
Что делали пустынники?
- не пугались;
- не считали помысел собственной волей;
- не спорили с ним часами;
- молились кратко и возвращались к делу.
Фактически они говорили:
«То, что пришло в голову, ещё не стало частью сердца».
Особенно впечатляет Иоанн Лествичник.
В его «Лествице» есть целый раздел — «О хульных помыслах».
Он описывал людей, которых во время молитвы и богослужения атаковали страшные мысли о Христе. Более того, он специально предостерегал человека от того, чтобы считать сам факт появления таких нежелательных мыслей доказательством его сознательной вины. Для VII века это чрезвычайно проницательное наблюдение.
Спустя столетия подобные внутренние битвы описывал Джон Буньян — будущий автор «Путешествия Пилигрима». Его атаковали мысли такого уровня, что он был убеждён:
- что уже отверг Христа;
- что продал душу;
- что потерял спасение навсегда;
- что для него больше нет прощения.
Об этом до сих пор рекомендуют читать людям с подобными переживаниями. Его борьба продолжалась годами, но в конце концов он пришёл к выводу:
«Моя надежда не в том, что я смог победить все страшные мысли. Моя надежда во Христе».
Мартин Лютер знал свои Anfechtungen — страшные периоды духовных атак, сомнений и отчаяния. В его письмах и трудах встречаются упоминания об ужасных мыслях, сомнениях, страхе быть отвергнутым Богом и даже богохульных атаках на сознание. Современные исследователи OCD (ОКР) нередко приводят Лютера как исторический пример человека с выраженной религиозной скрупулёзностью.
Как он выходил из этого?
Лютер перестал искать спасение в собственном духовном состоянии.
Он возвращался к мысли:
«Я спасаюсь не потому, что мои мысли идеальны, а потому, что Христа достаточно».
И тогда я понял — оказывается, дорога, по которой ты идёшь во тьме, может быть старой дорогой, просто тебе никто о ней не рассказал.
Современная психология тоже знает это явление
Сегодня существует термин intrusive thoughts — навязчивые, нежелательные мысли.
А когда навязчивость концентрируется на грехе, богохульстве, спасении, моральной чистоте или страхе оскорбить Бога, у части людей это может быть проявлением scrupulosity (скрупулёзности) — религиозной или моральной формы ОКР.
International OCD Foundation среди характерных страхов прямо называет страх богохульства, греха, Божьего гнева, ада, потери контроля и бесконечную потребность обрести уверенность относительно собственной веры.
Но здесь необходима осторожность.
Не нужно ставить себе диагноз после прочтения статьи!
Человек может переживать сильный стресс, истощение, духовный кризис или другие психологические процессы, а христианин одновременно может осмыслять свой опыт в категориях духовной борьбы.
Для меня эти объяснения не обязательно исключают друг друга, ведь мы — не только дух.
У нас есть тело, нервная система, эмоции, память, разум, и иногда поле битвы проходит именно через них.
Мысль — это не согласие
Это стало для меня одним из важнейших открытий: не всё, что появляется в моей голове, является мной.
Между появлением мысли и согласием с ней существует огромная разница:
Можно услышать богохульство в фильме — и не стать богохульником, можно услышать его от человека на улице — и не согласиться с ним. Почему же слово, которое неожиданно возникло в мозгу, автоматически должно определять моё сердце?
Современная психология использует здесь очень точное понятие — эго-дистония: мысль противоречит истинным ценностям, убеждениям и желаниям человека. Именно такими часто являются религиозные навязчивости. И здесь я увидел чрезвычайно важную разницу:
Я слышал богохульные мысли — но я не хотел богохульствовать.
Они причиняли мне боль именно потому, что я любил Того, против Кого они были направлены.
А как же хула на Святого Духа?
Этот вопрос способен довести чувствительного христианина почти до отчаяния.
«А вдруг я уже совершил непростительный грех?»
Но давайте прочитаем сам контекст слов Христа. В Матфея 12:22–32 религиозные противники Христа видят Его дело и сознательно приписывают действие Духа Божьего — Веельзевулу.
Перед нами не человек, который плачет: «Боже, я не хочу Тебя оскорбить!» Перед нами упорное противостояние Божьему свидетельству. Это принципиально иная картина.
Богохульный помысел, которого человек боится и которому сопротивляется, нельзя приравнивать к сознательной хуле на Святого Духа.
Искушение не является согласием. Навязчивость не является убеждением. Мысль не является поклонением.
Что помогло мне выстоять
Я не хочу создавать универсальный рецепт, но могу рассказать, что поддерживало меня.
Я не остался один
За меня молилась моя жена, и это было чрезвычайно важно.
Когда собственный разум перестаёт быть для тебя безопасным местом, присутствие человека, который тебя любит и не пугается твоей борьбы, становится огромным даром.
Найди зрелого христианина, жену или мужа, пастора, друга, наставника, которому можно сказать: «Мне страшно. Побудь рядом со мной».
Я слушал Worship-музыку
Когда собственные слова становились полем битвы, я слушал слова других, я позволял Церкви поклоняться Богу рядом со мной.
Иногда у тебя не хватает сил петь, тогда пусть за тебя поют братья и сёстры.
Я переписывал Писание от руки
Книгу за книгой. Медленно. Слово за словом.
Это было больше, чем чтение. Рука писала то, что разуму необходимо было снова научиться удерживать.
Посреди хаоса мыслей передо мной оставалось написанное: вот истина.
Не то, что только что промелькнуло в моём истощённом разуме, а то, что сказал Бог.
Я продолжал молиться Духом
1 Фес. 5:17: «Непрестанно молитесь».
Моё личное непрерывное молитвенное противостояние продолжалось четыре долгих года. Молитва Духом, которая не прекращалась ни днём, ни ночью, на всяком месте, — стала для меня Цитаделью, которую враг не смог завоевать, и именно там сформировалась одна из главных опор моего сопротивления.
Когда разум становился полем боя, я не переставал обращаться к Богу. Да, я не всегда мог контролировать то, что вторгалось в сознание, но мог выбирать, к Кому я возвращаюсь.
И со временем я понял:
Вера — это не отсутствие шума в голове.
Вера — это следование за Христом, когда внутри тебя шторм.
Если это происходит с тобой сейчас
Я хотел бы, чтобы кто-то сказал мне тогда то, что сейчас скажу тебе.
Не пугайся самого факта появления мысли.
- Не пытайся немедленно установить, «откуда она пришла».
- Не проверяй каждые пять минут, действительно ли ты любишь Бога.
- Не повторяй сотни раз: «Господи, я точно не хотел этого».
- Не оставайся один.
- Не прекращай нормальную жизнь.
- Ешь.
- Спи.
- Гуляй.
- Общайся.
- Молись — но не мучай себя молитвой.
- Читай Писание — но не используй его как тест: «Испытал ли я сейчас правильное чувство?»
И продолжай смотреть на Христа!
Если же навязчивости занимают часы, вызывают панику, заставляют постоянно переспрашивать о спасении, многократно каяться, избегать молитвы, церкви или Библии — стоит поговорить не только со зрелым пастором, но и со специалистом, который понимает ОКР и подобные состояния.
Для пасторов — особая просьба
Если к вам пришёл человек и сказал: «Пастор, у меня в голове страшные богохульные мысли» — не спешите его пугать.
Не говорите автоматически: «Ты открыл двери демонам».
Не объявляйте его отступником и не заставляйте его бесконечно искать «скрытый грех».
Сначала выслушайте.
Люди с религиозными навязчивостями часто годами молчат именно из-за стыда и страха осуждения. IOCDF отдельно создала материалы для духовных лидеров, поскольку именно к пасторам такие люди нередко обращаются раньше, чем к психологам.
Скажите: «Я тебя услышал. Ты не останешься с этим один. Будем разбираться вместе».
Иногда это уже начало исцеления.
Зачем проходить через этот огонь?
Лично я долго задавал этот вопрос…
Одно я знаю точно — Бог способен придать смысл даже тому, чего Сам не одобряет.
Испытание показало мне мои пределы, научило не полагаться лишь на собственную выносливость. Научило ценить человека, который молится рядом. Научило отличать голос страха от голоса веры и сочувствовать тем, кого раньше я, возможно, просто не понял бы.
И оставило шрамы. Я не хочу романтизировать эти шрамы. Некоторые битвы лучше было бы никогда не переживать. Но у шрама есть одна особенность: это место, где когда-то была рана, которая больше не кровоточит.
И сегодня я могу прикоснуться к этому месту в своей истории и сказать другому человеку:
«Я знаю эту дорогу. Я не знаю всех ответов. Но знаю, что из тьмы есть выход».
Где Христос в такое время?
Он рядом, ведь Он тренирует тебя, чтобы ты стал таким же, как Он:
«Я предал хребет Мой биющим и ланиты Мои поражающим; лица Моего не закрывал от поруганий и оплевания. И Господь Бог помогает Мне: поэтому Я не стыжусь, поэтому Я держу лице Мое, как кремень, и знаю, что не останусь в стыде». (Исаия 50:6–7)
Он не оставил меня там, и теперь я могу говорить об этом, чтобы кто-то другой, оказавшись посреди той же ночи, знал: ты не первый, ты не один. С тобой Христос.
Автор — Богдан Михайловский
Последнее: 12.07. Спасибо!
