Когда сериал «Очень странные дела» перестал быть странным

© Netflix. Source — thegospelcoalition.org

После 10 лет, пяти сезонов и 42 эпизодов, популярный сериал Netflix «Очень странные дела» подошел к концу.

Режиссеры, братья Дафферы, рассказали в нём о группе детей (и нескольких взрослых), живущих в Хокинсе, штат Индиана, в 1980-х годах, и борющихся со сверхъестественными угрозами из параллельного измерения — «Изнанки».

Сериал одновременно является выдающимся достижением и сокрушительным разочарованием. Его успех был обусловлен темами ностальгии, мифологии и дружбы, составлявшими самую его суть. Но акцент финала сериала на сексуальной идентичности подорвал тематическую основу, которую братья Дафферы создавали годами.

Христианам не стоит удивляться, увидев эти темы в светских развлечениях — даже в «семейных». Сюжетная линия ЛГБТ+ стала слишком предсказуемой. Тот факт, что «Очень странные дела» тоже последовали этому сценарию, является еще одним напоминанием о том, что мы живем в «странном новом мире».

Однако христиане могут ответить, указав на то, как одержимость сексуальной идентичностью обесценивает интересных персонажей и лишает захватывающие истории жизненной силы.

Тематическая ясность

Фанаты любят «Очень странные дела» за их тематическую ясность. Братья Дафферы создали цельный мир. Действие сериала не просто происходит в 1980-х годах, но и воссоздает атмосферу того периода, напоминая зрителям о любимых фильмах их детства — кинокартинах Стивена Спилберга и Джорджа Лукаса. «Очень странные дела» напоминают о временах до появления чрезмерно опекающих родителей, когда дети часто отправлялись в велосипедные приключения со своими друзьями.

Мифология сериала, сочетающая научную фантастику и ужасы, также создает интригу. Темный и туманный мир «Изнанки» одновременно ужасает и остается недостаточно объясненным. Сохраняющееся чувство тайны — откровенно зачарованный мир — способствует освежающей привлекательности сериала в светскую эпоху. Сверхъестественные элементы также четко разграничивают добро и зло.

Основу сериала, тем не менее, составляет дружба. В самые важные моменты эпизоды возвращаются к этой теме. Сериал начинается и заканчивается сценой с четырьмя друзьями, играющими в настолку Dungeons & Dragons. Каждый сезон завершается одним и тем же уроком: главные герои нужны друг другу, чтобы победить тьму. Даже «Одиннадцать» (девочка со сверхспособностями) не может сделать это в одиночку. Истинная сила исходит не от героев-одиночек, а от тесных взаимоотношений и посвященного сообщества.

Подъем сексуальной идентичности

К сожалению, по мере взросления детей и развития сериала эти элементы подрываются растущей фиксацией на сексуальной идентичности. Всё достигает кульминации в плохо написанной шестиминутной сцене «каминг-аута» в 7-м эпизоде ​​финального сезона. Моя негативная оценка — это не просто христианское замечание по поводу темы, противоречащей моему мировоззрению; данный эпизод — худший по рейтингу во всём сериале. Многие зрители сочли сцену «каминг-аута» натянутой и искусственной.

У Уилла Байерса (Ноа Шнапп) парадоксальная роль. Он — первый ребёнок, захваченный и удерживаемый в Изнанке, и монстры постоянно выбирают его своей жертвой. Только в последнем сезоне он понимает, что его наибольшая слабость может быть использована и как сила. Поскольку он так тесно связан с «коллективным разумом» Изнанки, он может использовать эту связь, чтобы противостоять врагу. Однако Векна (главный злодей Изнанки) также использует секрет Уилла — что он гей — как оружие. Поэтому, чтобы продолжать помогать своим друзьям, Уилл должен поведать им свою тайну.

Это сводит на нет самые сильные темы «Очень странных дел». Когда Уилл совершает признание, все неловко его обнимают, тем самым принимая его таким, какой он есть, и признаются в своей неизменной любви к нему. Этот анахронизм трудно не заметить. «Очень странные дела» внезапно перестают казаться показывающим события в маленьком городке Индианы 1980-х годов. Скорее, это сцена с собрания сторонников DEI (разнообразие, равенство и инклюзивность) в Лос-Анджелесе сегодня.

Раньше, чтобы победить Демогоргонов, детям приходилось объединяться и совмещать свои силы. Но с каминг-аутом Уилла сериал, кажется, намекает, что для победы над злом им на самом деле достаточно просто знать, кто они такие с точки зрения сексуальной идентичности.

Саму идею о том, что именно экспрессивный индивидуализм помогает победить Векну, трудно воспринимать всерьез. Действительно ли судьба мира зависит от каминг-аута Уилла? Пристрастие Голливуда к этому штампу одновременно предсказуемо и утомительно.

Хуже того, каминг-аут Уилла практически разрушает тему дружбы. Вопросы, касающиеся отношений Уилла с его лучшим другом Майком (Финн Вулфхард), усложняют то, что раньше было сутью сериала. Были ли их отношения настоящей дружбой или односторонней романтической влюбленностью? Если раньше первостепенное значение имели сообщество и дружба, то теперь центральным элементом группы становится сексуальная идентичность.

Этот сюжетный поворот не вызвал отклика, потому что братья Дафферы изначально строили свой сериал вокруг чего-то более глубокого, нежели сексуальная идентичность — вокруг дружбы.

Перевернутый мир Христа

Христианская антропология призывает нас думать о себе не столько с точки зрения нашей сексуальности, сколько с точки зрения нашей дружбы с Богом и другими людьми (Иоанна 15:15). Мы определяемся не тем, что мы думаем о себе или как мы сами себя определяем, а тем, как мы относимся к Богу и другим людям. Когда мы сводим отношения к сексуальности, мы упускаем очень многое из того, что Бог приготовил для нас.

Более глубокое и широкое понимание наших взаимоотношений было утрачено в культуре, одержимой сексом и самовыражением. Христианство бросает вызов навязчивым идеям нашей культуры. Когда Павел прибыл в Фессалоники, горожане обвинили его в том, что они «перевернули весь мир вверх дном» своим учением (Деяния 17:6, ЕНЗ). Провозглашение им Евангелия Иисуса — и его значение для всей жизни — нарушило социальные нормы.

Сцена каминг-аута Уилла представлена ​​как катарсис. Но в христианстве освобождающая сила исповеди проявляется, когда мы называем тьму внутри себя и каемся в ней, а не принимаем её и просим других принять её. Мы разоблачаем монстра внутри себя, чтобы его можно было победить силой любящего Бога и с помощью наших друзей. Наши христианские братья и сестры, которые борются с однополым влечением или другими нездоровыми желаниями, знают, что именно в этом подходе обретается истинная жизнь.

«Очень странные дела» изначально покорили зрителей, потому что всё происходящее в сериале было по-настоящему странно — это было возвращением к невинности детства, дружбы и приключений в стиле классических «Балбесов» (1985). Но по мере того, как сериал углублялся в темы сексуальной идентичности, он становился всё менее странным и всё более странно знакомым — и в то же время пустым. Голливуд упускает из виду, что политика идентичности слишком поверхностно описывает то, кто мы есть. Сценаристы представляют этот шаг как смелый, но зрители видят сквозь утомительную сексуальную дымку.

Настал триумф странных времен. И они на удивление скучны.

Автор — Патрик Шрайнер / thegospelcoalition.org
Перевод — Алекс Фишман для ieshua.org