© Jonathan Olley / Courtesy Amazon MGM Studios. Source — thegospelcoalition.org
Роман Энди Вейера «Проект „Аве Мария“» — это невероятно увлекательная научно-фантастическая книга, от которой невозможно оторваться, с блестящей повествовательной структурой и обаятельными персонажами. Но он также довольно научен — полон умопомрачительных спекулятивных мыслей из физики, химии и молекулярной биологии. Он вносит «науку» в научную фантастику.
После прочтения книги я скептически относился к тому, сможет ли экранизация выдержать баланс между достаточным описанием научной составляющей истории и избеганием чрезмерного погружения в неё. И будут ли визуальные образы эридианских пришельцев, межзвездных космических кораблей и далёких галактик в романе выглядеть банально или правдоподобно?
Удивительно (или, как говорят в фильме, «Восторг! Восторг! Восторг!»), но фильм более чем достойно передаёт суть книги. Он поднимает её на новый уровень, добавляя захватывающие слои к увлекательной истории так, как это может сделать только кинематограф большого экрана.
Эта кинокартина мгновенно становится классикой научной фантастики. Забавная, трогательная, впечатляющая, захватывающая. А для христианской аудитории это редкий фильм с рейтингом PG-13, чистый и без излишней пошлости (за исключением одного сексуального намёка, понятного только взрослым, так что фильм вполне мог бы иметь рейтинг PG). Это мейнстримный голливудский блокбастер, который семьи могут смотреть вместе без страха. Как это освежающе!
Однако фильм поучителен не только тем, чего он не показывает, но и тем, что он показывает. Это прекрасно рассказанная история искупления. Как можно предположить из названия и имени главного героя (Райленд Грейс), христианские идеи пронизывают мировоззрение этого фильма, даже если они не выражены явным образом.
Новый уровень научной фантастики
«Проект „Аве Мария“» / «Проект „Конец света“» — это эпический научно-фантастический фильм, который развивает и перекликается с предыдущими иконами жанра.
- Он похож на «Интерстеллар» тем, что следует межзвездной концепции «взгляни на звезды, чтобы спасти Землю».
- Он похож на «Марсианина» в плане прославления науки и решения проблем по принципу «смотрите, на что мы способны, если приложим усилия!».
- Он похож на «Прибытие» тем, что здесь также «мир преодолевает разногласия, чтобы решить проблемы вселенского уровня».
- Он похож на «Инопланетянина», потому что здесь также «милый инопланетянин подружился с человеком».
Но «Проект „Аве Мария“» — это также оригинальное произведение, отличающееся исключительным художественным исполнением во всех аспектах — особенно впечатляют операторская работа Грега Фрейзера и музыка Дэниела Пембертона — и актёрской игрой, которая заставляет нас сопереживать персонажам.
Сюжет строго следует повествованию книги (далее следуют спойлеры). Фильм начинается с того, что Грейс (Райан Гослинг) — длинноволосый, бородатый астронавт, отдаленно напоминающий Иисуса, — просыпается после долгого сна на борту космического корабля. Он дезориентирован и не знает, где находится и даже кто он. Но по мере того, как Грейс приходит в себя, постепенно вспоминая свою предысторию и цель миссии, зрители тоже это понимают.
Как и в книге, фильм переключается между флэшбеками на Землю, показывающими истоки проекта «Аве Мария», и текущим опытом Грейса как единственного выжившего участника миссии. Он — последняя надежда человечества на спасение Земли от вымирания из-за погибающего солнца. Стандартный научно-фантастический приём.
Что придаёт сюжету новое направление, так это появление инопланетного персонажа во втором акте — аналога Грейса, которого также послала его родная планета, Эрида, чтобы решить ту же проблему, что и Земля: их «солнце» тоже умирает. Звёзды по всей галактике тускнеют из-за таинственного микроскопического паразита, называемого «астрофагом».
Когда Грейс обнаруживает, что Рокки (так он называет своего инопланетного товарища) доброжелателен и хочет решить ту же проблему, они объединяются, чтобы спасти свои планеты. В итоге получается, по сути, фильм о дружбе, воспевающий жертвенную и самоотверженную любовь. Смотреть его — одно удовольствие.
Квинтэссенция метамодернизма
«Проект „Аве Мария“» воспринимается как квинтэссенция метамодернизма. Отчасти потому, что Гослинг — в таких фильмах, как «Барби» и «Каскадёр» — стал метамодернистским актёром своего поколения. Он легко переключается между искренностью и иронией, невинностью и усталостью от жизни, искренней радостью и самоироничными шутками.
Персонаж Грейс действительно позволяет Гослингу в полной мере насладиться этой «осведомлённой наивностью». Он — неуклюжий учитель естествознания в средней школе, который носит футболки с изображением периодической таблицы химических элементов и надписью «Я периодически ношу эту футболку». Он постоянно шутит, но также часто становится серьёзным. Он находит время побыть наедине с собой, чтобы поразмышлять о красоте или просто погрустить. В одной из сильных сцен он устраивает импровизированные похороны своим двум погибшим коллегам-астронавтам.
Метамодернизм — это смесь постмодернистской иронии и современной искренности, отстраненной самореферентности и полной вовлеченности, циничного отчаяния и детской надежды. «Проект „Аве Мария“» функционирует в этом метамодернистском регистре.
Картина воплощает новую искренность метамодернизма и «аффективный поворот» в искусстве. Это обезоруживающе серьезный фильм, не стесняющийся эмоционального катарсиса. Он не боится изображать прямолинейно хороших, вдохновляющих персонажей, воплощающих классические добродетели. В то же время фильм очень самокритичен и полон сардонического, самореферентного юмора, который является неотъемлемой частью постмодернизма. В нем множество интертекстуальных отсылок к другим фильмам: «Рокки», «Чужой» и даже к актерской игре Мерил Стрип. Это невероятно остроумный фильм, созданный для медиа-искушенной аудитории, погруженной в язык поп-культуры. Это умное кино, но вместе с тем не циничное.
Одна сцена особенно поразила меня своей метамодернистской чувствительностью. Это забавно-трогательная сцена в баре, где участники проекта «Аве Мария» в последний раз отдыхают перед началом миссии. Ева Стратт (Сандра Хюллер), бескомпромиссная руководительница проекта «Аве Мария», берет микрофон, чтобы спеть песню Гарри Стайлса «Sign of the Times». Песня — игривый и комически ироничный выбор, особенно для такого серьезного человека, как Стратт. Но по мере того, как она поет ее — искренне, с настоящей болью и эмоциями в голосе — настроение песни быстро меняется от иронии к чистейшей искренности.
Это и есть метамодернизм. Это отчаявшиеся люди, поющие песни Гарри Стайлса, пытаясь справиться с приближающимся концом света, но поющие их с искренней надеждой и непоколебимой верой в то, что лучший исход возможен.
Вера и созидание — отличительные черты метамодернизма. После нигилизма постмодернизма, основанного на принципе «ни во что не верить», и его ориентации на деконструкцию, люди метамодернизма снова хотят верить во что-то. Они хотят созидать что-то и решать проблемы, а не только разрушать и критиковать.
Вера и созидание — ключевые темы в «Проекте „Аве Мария“». Хотя вера в Бога упоминается лишь вскользь, вера в науку — важная тема. Персонажи верят, что ответы существуют, а проблемы разрешимы. Они снова хотят что-то строить и внедрять инновации — преодолевая уныние партийного тупика, чтобы использовать коллективное творчество в благих целях.
Это фильм, ностальгирующий по миссиям «Аполлон» или даже по научным коллаборациям в стиле «Манхэттенского проекта» с экзистенциальными последствиями. Это фильм, который полюбят технооптимисты.
«Радуйся, Мария, благодати полная!»
Возможно, самое метамодернистское, меняющее атмосферу качество «Проекта „Аве Мария“» — это его искупительная сила на духовном уровне. Фильм опирается на христианские добродетели и идеи, такие как жертвенность, бескорыстная любовь и — как вы уже догадались — благодать.
Назвал ли Вейер своего героя Грейсом в основном из-за словесной игры слов, как отсылку к католической молитве, основанной на Луки 1:28 («Радуйся, Мария, благодати полная!»)? Вероятно. Но имя персонажа также говорит о благодати, которую он дарует — жертвуя своей жизнью ради спасения человечества — и о благодати, которую он получает. Когда Рокки даёт Грейсу шанс на жизнь, даже после того, как тот «смирился» с тем, что миссия закончится его смертью, Грейс отвечает единственно уместным ответом на такой незаслуженный дар: «Спасибо».
Является ли Грейс (или Рокки, если уж на то пошло) «образом Христа»? Мне не нравится использовать этот термин. Он, безусловно, добродетельный человек — поразительный своей добротой и невинностью, например, ни разу не ругающийся за весь фильм. А Рокки — добродетельный эридианец, который в какой-то момент носит шапочку с надписью «Спаситель мира» в качестве (отчасти) шутки. Поскольку оба персонажа отражают красоту истории, где человек отдает свою жизнь ради спасения мира, Евангелие Христа не отходит на второй план.
Но Грейс тоже несовершенен — он вынужденный герой, которого приходится затягивать (буквально) на миссию. Он не добровольно отдает свою жизнь. Но это делает его сюжетную линию в фильме еще более прекрасной. У него есть возможность расти, преодолевать страх, становиться более бескорыстным по мере развития сюжета. И он это делает. Это вдохновляет.
«Проект „Аве Мария“» не проповедует Евангелие. Но этот фильм показывает добродетель в лучшем свете. Он делает привлекательными бескорыстие, жертвенность и чувство долга. Если фильм станет огромным хитом — а я ожидаю, что так и будет — возможно, Голливуд поймет намек. Мы больше не в периоде постмодернизма. Доброта, истина и красота — вот те качества, которые мы снова хотим видеть в искусстве. Честно говоря, это именно то, чего мы всегда хотели.
Автор — Бретт МакКракен / thegospelcoalition.org
Перевод — Алекс Фишман для ieshua.org
Последнее: 31.03. Спасибо!
